150 лет РМО
Официальные документы
Устав
Финансовый план
История
Секции
Юбилеи
Музыка Тверского края
Статьи
Проекты
Афиша
Новости
Контакты

РМО - Статьи

МУЗЫКУ – В АРЕНДУ, ИНСТРУМЕНТЫ – НА ТЕНДЕР…

Жизнь художественного руководителя и главного дирижера Национального оркестра народных инструментов России имени Н.П.Осипова, народного артиста России, лауреата Государственной премии России, профессора Николая КАЛИНИНА в новой должности председателя правления Всероссийского музыкального общества началась с борьбы за здание.

Чем закончились выяснения отношений с претендентами на уникальный особняк ВМО в Малом Кисловском переулке?

– В конце ноября 2001 года я был неожиданно для себя избран председателем Всероссийского музыкального общества (ВМО), Не скрою, состояние дел привело меня в шок. Структура ВМО была в разрушенном состоянии: не работали многие региональные отделения, все двенадцать производственных комбинатов, расположенных в разных уголках России, были предоставлены самим себе. А помещение Центрального правления практически перестало быть собственностью ВМО, потому что не был пролонгирован договор. Печальный багаж составлял огромные суммы долга: полтора миллиона рублей по правлению, около пяти миллионов – по московскому комбинату, почти три миллиона – по Башкирскому производству. Краснодарский комбинат у нас практически украли. Что говорить – всегда найдутся желающие "приватизировать" народную "недвижимость"

Обновив правление и президиум, мы создали специальную дирекцию. Новому руководству удалось определиться с нашим зданием. Партнеры помогли погасить долг по аренде, Суд отменил распоряжение, в котором Москомимущество отдавало второй этаж нашего здания с Камерным залом и рабочими комнатами в новые ловкие руки, и обязал Москомимущество заключить с нами договор – аренду на 25 лет. Это было подобно взрыву бомбы. Думается, мы преподнесли хороший урок всем творческим союзам – надо свои права отстаивать. Но битва еще не завершена. Сейчас мы регулярно вносим плату, но договор об аренде (предыдущий закончился в декабре 2001 года) до сих пор не восстановлен. За родное помещение мы бьемся почти год.

Но остаются ли и время, и силы в сложившейся ситуации на творческую работу?

– Несмотря на сложности, творческая жизнь ВМО идет полным ходом, набирая обороты. У нас активно работают двенадцать творческих комиссий, возглавляемых известными мастерами хорового, вокального, оркестрового и хореографического искусства. Последняя из перечисленных, руководимая Мирой Кольцовой, провела танцевальный фестиваль "Гран При". В планах на осень – фестиваль народного танца республик Северного Кавказа. Наш оркестр собрал в столице всех дирижеров профессиональных оркестров народных инструментов. Сейчас их более сорока, а еще в 80– е годы было только четыре: осиповский оркестр и по одному – в Москве, Новосибирске и на Ленинградском радио. Теперь – целая армия. Участники, шутя, назвали нашу ассамблею "калининским фронтом" ВМО проводит многочисленные исполнительские конкурсы. Важной акцией года стал фестиваль джазовых исполнителей в Ростове. Б настоящее время проходит Третий Всероссийский конкурс "Гoлоса России" которого не было уже девять лет.

Какова структура Всероссийского музыкального общества?

– Схему правления ВМО выстраиваем по такому принципу: в центре каждого округа будут работать наши представительства: Нижний Новгород объединит Поволжье, Ростов станет центром южного региона и т.д.

Главная задача на сегодняшний момент – объединить нашу деятельность. Возродить традиции. Следствием разобщенности последних лет (ломать – не строить!) стали конфликты. К примеру, наша "тверская" проблема. 29 апреля мы получили протокол о выходе Тверского отделения из ВМО за подписью председателя Малышевой. Запросили организации Твери, и оказалось, что ситуация шита белыми нитками. Бывший председатель, судя по всему, никакой общественной деятельности не вела, сводя санкции общественной организации к частному бизнесу. За счет ВМО Малышевой удалось обзавестись недвижимостью, и теперь, чтобы оставить ее за собой, ею и было принято решение выйти из состава ВМО.

У отделения в Твери богатые музыкальные традиции – чего стоит традиционный андреевский конкурс! И Комитет по делам культуры Тверской области, и местное Музыкальное училище имени Мусоргского, и филармония обеспокоены случившимся. В конце марта проходила конференция, в работе которой я принимал участие. Собрался весь цвет музыкальной Твери: композиторы, дирижеры, исполнители. Малышеву пришлось переизбрать заочно, так как она проигнорировала конференцию. А теперь саботирует передачу дел.

К сожалению, когда в отношениях появляется материальная заинтересованность, люди забывают о том великом достоянии, которое нам досталось от Чайковского, Танеева, братьев Рубинштейн. Не кажется ли вам, что в одной капле отражается целая лужа, куда, фигурально выражаясь, и попала российская музыка? При полном равнодушии властей и "агрессии" частных предпринимателей! Но должен ли мобильный телефон, для которого, как оказывается, пишут музыку Моцарт и Вивальди, заменить собой то, без чего люди могут окончательно потерять человеческий облик?..

Тверская история – один пример. Но мы, кажется, надолго обречены на судебные разбирательства за возвращение наших производственных комбинатов, выпускающих редкие народные инструменты, костюмы и обувь. Пока отстояли Башкирский и старейший Московский комбинаты, но вновь идет разбирательство по зданию в Волгограде, где опять с нами судится региональное местное музыкальное общество. Неизвестно, чем закончится длительное разбирательство с Краснодарским производством, отданным в пользование какому–то вновь созданному предприятию. Мы оказались неготовыми к общественным отношениям в рыночной ситуации.

Зато рынок так наладил выпуск контрафактной продукции, что живая музыка оказалась, похоже, мало кому нужна. И приходится доказывать, что есть вещи неприкосновенные, что национальное достояние, саму культуру, наконец, нельзя разменять ни на какие рыночные отношения.

Боремся за общественное, а нас воспринимают как людей, пытающихся у кого–то из бизнесменов отобрать кусок хлеба. Люди в погоне за деньгами забывают, что общество все–таки важнее, чем рыночные отношения. Ведь общество учреждает государство, а не наоборот

Помогает ли Министерство культуры деятельности ВМО, этой старейшей общественной организации, которой в будущем году исполнится 145 лет?

– ВМО существовало на белом свете, когда еще и министерства–то не было. Это сейчас можно назвать его родителем, а на самом деле – кому нужны министерства, если им некем будет управлять и некого будет поддерживать?

Мы ощущаем себя безотцовщиной при живом родителе – Министерстве культуры: Оно живет своей жизнью, с нами не пересекающейся. К примеру, полгода мы не можем получить приказ об объявлении конкурса "Голоса России", о создании его оргкомитета и жюри, И документ–то не финансовый.

Мне кажется, что министерство должно быть защитником народного достояния. Не справляется самостоятельно – доверь, поручи, обопрись на Национальный академический оркестр народных инструментов России имени Осипова или на Российскую академию музыки имени Гнесиных. Пусть коллеги–практики предложат систему.

ВМО организовало продюсерский центр для помощи коллективам в гастрольных поездках как по стране, так и за границей. И только мы получили первые результаты, как министерство разворачивает параллельную деятельность, учреждая свой продюсёрский центр. Более того – новорожденная структура организует гастроли в городах, где есть филармонии, минуя их.

Не похожа ли эта ситуация на ту, какую ВМО пытается преодолеть со своими оппонентами, претендующими на его площади? Не похоже ли это на те же рыночные отношения, только замаскированные, что позволяет процветать частникам за счет общественных дел или организаций? И вообще, так ли уж необходимо тому же министерству подменять собой творческие союзы и театрально–концертные организации? Ведь дело министерства – поддерживать их, а не дублировать их деятельность?!

Зачем же такие продюсерские центры? Я убежден в том, что если гастрольная практика не будет опираться на филармонии, то неминуемо произойдет развал всей системы концертной деятельности в стране. Разрозненность может привести только к такому итогу. Просто лебедь, рак и щука. Мы уже пожинаем первые горькие плоды. Упоминаемая Малышева зарегистрировала новую организацию, названную Тверским музыкальным обществом. А замминистра культуры Александр Голутва подписывает ходатайство, рассылаемое сегодня во все инстанции, с просьбой оказать поддержку гастролям, организуемым новоявленным обществом. Получается, что вольно или невольно, осознанно или нет, министерство ускоряет развал филармонической концертной системы.

Быть может, нужна какая– то отраслевая реформа? Уверен в одном – если есть сложившаяся сеть филармоний, то ею надо пользоваться. А получается, что концертной деятельностью занимаются все, кому не лень. И как правило, работа большинства замешана на обмане: выбор исполнителей зависит от личных привязанностей организаторов, имена в афишах не совпадают с теми, кто выходит на подмостки, не выдерживаются сроки и пр...

Как живут на местах коллективы, в недалеком прошлом лелеемые государством?

– Народные коллективы, которые не могут и никогда не могли конкурировать с пышным шоу–бизнесом, начали мешать некоторым местным руководителям. Например, действия нового директора Рязанской филармонии красноречиво доказывают его желание задушить академический русский хор, известный во всем мире. На Александра Козырева, который руководит Рязанским хором более двух десятилетий, начались гонения. ВМО получает письма с просьбой помочь, не дать распасться хору.

Мы не ценим богатство, которым владеем. У нас хорошие хоры – Северный, Уральский, Рязанский. Но кто, кроме местных жителей, может их услышать? На всех юбилеях выступает только Хор Пятницкого. Словно иных нет

Давно задумали провести цикл концертов "Великое наследие" и поддержать тем самым народное дело. Смысл был величествен: наследие России – в Кремле, в сердце России. Первый концерт планировали дать в октябре прошлого года. В итоге в Государственном Кремлевском дворце состоялся не цикл, а только один концерт.

А президентские гранты?! Почему бы рядом с академическим искусством не поставить Национальный академический оркестр народных инструментов России имени Н.П.Осипова? Простите, понимаю, что сам – заинтересованное лицо, но в данном случае подразумеваю не только наш коллектив. В последние 15 лет мы обращаемся ко всем структурам власти: невозможно, чтобы выдающийся исполнитель на народных инструментах – быть может, один из десяти на всю страну – имел оклад 2027 рублей (это высший, 18–й разряд).

И в это же время создаются оркестры с высокими окладами. Об этом пишут, этим гордятся. И никто не учитывает, что симфонистам проще заработать: утром они репетируют в одном коллективе, вечером – выступают с другим. И это – хорошо. Не что делать исполнителям–народникам? Вот и получается, что редкие, раритетные исполнители уходят в другие профессии. Потрясающий контрабасист из нашего оркестра пошел работать в казино за тысячу долларов в месяц открывает двери. А две девушки – лауреаты конкурса, исполнительницы на редком инструменте – альтовой домре, сейчас торгуют мебелью. Не могу их осуждать – им надо кормить детей.

Мы не можем заплатить достойному музыканту. Рано или поздно они уедут Кстати, в США более трех десятков оркестров народных инструментов.

А что творится в области хореографии? На последнее заседание нашего клуба приезжали народники из самых дальних точек страны. Специально, чтобы отснять показы, потому что нет пособий, "русский шаг" все исполняют по– разному. Если так будет продолжаться, то лет через десять мы забудем традиции русской пляски.

Но ведь грант, выданный отдельному коллективу, не решит проблем всех оркестров и хоров?

– Конечно, но тогда появится уверенность, что руководству страны небезразлична культура России. ВМО, конечно, будет и гастроли организовывать, и гранты выбивать. Но это будет инициатива общественности. А почему в рамках государства нет заинтересованной отрасли и отраслевого финансирования? Нашим комбинатам не раз приходилось сталкиваться с заказами на изготовление инструментов за бюджетные деньги. На вопрос, где вы получили эти деньги, заказчики отвечают, что на конкурсе, поучаствовав в тендере. То есть эти самые наши заказчики выступают в качестве посредников. Получив деньги, они небольшую сумму отдают нашим комбинатам, а остальное составляет их наживу. Разве это по–хозяйски, по государственному ?

И разве тендер – это панацея от всех бед? А может быть, наоборот? Понятно же, что профессионалы в определенных областях культуры и искусства уникальны, наперечет! А их заставляют состязаться, причем нередко чуть ли не с дилетантами, и те выигрывают тендер! Что и кто при этом страдает? Думаю, соискатель должен подтвердить, что у него есть производство, что может произвести необходимые инструменты или приобрести их по контракту. На мой взгляд, все выданные деньги должны контролироваться.

Конкурсная система вообще, как мне кажется, деградирует и не вызывает доверия. Зачем проводить конкурс, если ясно, что единственные предприятия, которые могут производить музыкальные инструменты в соответствии со спецификой и в согласии с технологиями, – наши производства?

– За помощью вы обращались только в Министерство культуры?

– Пишем письма в разные инстанции, но только от Администрации Президента получаем ответы. Разные. Сегодня отказали на просьбу адресовать приветствие Президента конкурсу "Голоса России" А ведь это, единственный вокальный конкурс за десять лет – мы осуществляем государственное дело.

В письме управления Администрации Президента по внутренней политике было отмечено, что "Голоса России" – это то событие, которое наиболее отвечает государственной политике в области культуры. А затем – телеканал "Россия" отписал это мероприятие телеканалу "Культура", а "Культура" не реагирует. Конечно, народное искусство – не формат и не коммерция. И никогда ими не будет. Ни в одной стране мира.

МУЗЫКУ – В АРЕНДУ, ИНСТРУМЕНТЫ – НА ТЕНДЕР…:Беседу вела Елена Федоренко //Культура. -2003. - 22 мая.